Национально-патриотическая Хартия

Оригинал взят у haile_rastafari в РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. Национально-Патриотический Конгресс.

«Коль вдруг муравьи сообща нападут,
Осилят и льва, как бы ни был он лют» (с).
/Саади/

«Где единение, там победа» (с).
/Публий Сир/

Добрый день, уважаемые коллеги и соратники.

Сегодня я предлагаю вашему вниманию первую из двух завершающих статей цикла «Русская Революция». За минувшие полтора месяца мы говорили с вами о многом. Теперь пришло время, во-первых, сделать практические выводы, а, во-вторых, кратко обобщить всё то, что было развёрнуто освещено и обосновано ранее. А начнём мы с ключевой темы национального сопротивления, актуальность которой была выявлена в статье «Великая шахматная доска» - созданию широкого альянса правых и левых патриотов. И сегодня будут намечены практические контуры этого объединения с точки зрения идеологии.

И с её позиций для такого объединения необходимы всего три условия.

Первое – это воля к единству. В последнее время в этом вопросе просветление наступило очень у многих. Голоса, призывающие объединяться, звучат всё громче, причём, с очень разных сторон. И это внушает оптимизм.

Второе – это имя. И не удивляйтесь, коллеги. Это отнюдь не досужий каприз. Конфуций ведь совсем не зря говорил, что всему нужно давать правильные имена и провозглашать их на всех базарах. Вдумайтесь: ведь это объединение не просто разных людей или разных сил, а представителей разных мировоззрений. Причём, тех из них, кто убеждениями не торгует, и торговать не собирается – меньше всего там будут нужны дешёвки. Они и так уже устроили настоящий фестиваль продажности в минувшие двадцать лет. И, разумеется, идейные люди не пойдут в объединение, носящее название, которое противоречит их ценностям. Но вот, что удивительно: очень часто так случается, что правильные имена дают враги. Ярчайший пример: Иоанн Грозный, вошедший в историю под прозвищем, которое дали ему отнюдь не друзья. Однако в этом нет ничего странного: враги видят то, что для них отвратительно и ненавистно. Но ведь при этом то, что ненавистно им, для нас, подчас, является главными ценностями. В этом и есть смысл непримиримой вражды. В начале 90-х годов, т.н. «демократические журналисты», захлёбываясь от ненависти, назвали нас страшным для них словом: «национал-патриоты». Спасибо им – это очень хорошее имя для нас. Его я и предлагаю использовать впредь.


А третье условие то, ради которого и был написан весь этот цикл статей – идеология объединения. Именно она и является идеологией победы. И такая идеология должна иметь чёткое материальное отображение в виде краткого объединительного документа. Я уже говорил, что объединяться необходимо, оставив за скобками все идеологические разногласия, и не на основании многостраничной программы, а на основе простой хартии, состоящей всего из нескольких пунктов. Такая необходимость вполне насущна: людям нужно видеть, ради чего они собираются и под чем подписываются, причём, и фигурально, и реально выражаясь. Проект этой хартии и будет представлен вам сейчас.

Хартия, о которой я веду речь, действительно должна быть очень простой. И включать в себя она должна три составные части: «из-за чего», «ради чего» и «на основании чего». Вот именно в этой третьей части вся суть: то, что в альянс входят силы с разной идеологией, совершенно не значит, что альянс этот сам будет неидеологическим или, по сути, безыдейным. Всю бесперспективность союза на базе чистой абстракции показал «болотный раскол» среди националистов, которые попытались объединиться на базе абстрактного понятия «русской нации» и не менее абстрактного понятия «Русского Государства». После чего выяснилось, что все они видят эти понятия очень по-своему, и при первом же серьёзном испытании вся националистическая субстанция, слитая в одну ёмкость, мгновенно расслоилась на отдельные фракции, как в школьном опыте по смешиванию воды и нефти. В соответствии с этим Национально-Патриотическая Хартия должна содержать в себе список основных принципов, небольшой, но исчерпывающий. И это должны быть не просто пункты – это должны быть догматы, следовать которым все участники обязуются неукоснительно. Они не будут сектантскими идеологемами ни одной из классических правых или левых политических сил. Они будут отражением их истинных ценностей, общих для всех, по которым никакой торг неуместен. А значит, станут истинной базой национального единства. Той, нахождение в рамках которой не обязательно, а естественно, и выход за рамки которой является изменой не по закону, а по совести.

Исходя из этого, я предлагаю вашему вниманию проект хартии Национально-Патриотического Конгресса.

НАЦИОНАЛЬНО-ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ХАРТИЯ.

Мы, русские люди, представители разных политических сил, сторонники разных идеологий, приверженцы разных взглядов – сыны одной Родины и одного народа.

Перед лицом угрозы самому существованию нашего Отечества; перед лицом угрозы истребления нашего великого народа; перед лицом сил, стремящихся к окончательному разрушению русского пространства и уничтожению русской цивилизации; перед лицом необъявленной войны против нашей великой культуры и нашей великой истории; перед лицом целенаправленного подрыва моральных и духовных ценностей нашей нации; перед лицом усиливающегося политического, экономического и национального угнетения нашего народа; перед лицом наших великих предков, чьи имена очерняют, и их великих свершений, которые поливают грязью – мы признаём наши разногласия несущественными и объединяемся во имя будущего.

В целях возрождения нашей великой Родины, в целях защиты нашего народа, нашей цивилизации, культуры и истории, в целях восстановления справедливости, попранной по отношению к великому русскому народу и другим коренным народам России,

мы учреждаем Национально-Патриотический Конгресс.

Его ряды открыты для вступления любой политической партии, движения, религиозного и общественного объединения или иного сообщества, а так же для любого человека, не входящего ни в одну организацию вне зависимости от исповедуемых взглядов – критериями являются лишь патриотизм, любовь к своему народу и искреннее желание послужить Родине. Всякая политическая сила, входящая в его ряды, всякая партия, движение или иное сообщество, а так же всякий человек, объявляет об абсолютном и безоговорочном признании следующих основных принципов:

1. Россия однозначно является Русским Государством. Государством русского народа, созданным русским народом и способным существовать только при наличии русского народа, являющегося её хозяином и материальным носителем. Это ни коим образом не означает и не должно означать ущемления прав других коренных народов России, живущих с русским народом в мире и гармонии, разделяющих его великую культуру и дух. Мы с глубоким уважением относимся к ним и не приемлем никакого их притеснения или унижения их национального достоинства. Однако нас в России 80%. Мы – абсолютное большинство. Мы – народ, чья воля и пламенная страсть дали России жизнь, язык, культуру и славу. Мы – народ, долгие века строивший Родину, заботившийся о ней и защищавший её от захватчиков. Мы – народ, освоивший и объединивший 1/6 часть земной суши. Мы – народ, учредивший Россию. Мы – народ, по чьему имени она названа. И мы в своём праве, оплаченном миллионами жизней, отрицать которое не смеет никто.
2. Россия и русский народ – понятия тождественные и неотделимые друг от друга. Россия не сможет жить без русского народа, а русский народ не сможет жить без России. Любой, кто, так или иначе, выступает против России – враг русского народа. Любой, кто, так или иначе, выступает против русского народа – враг России.
3. Россия едина и неделима. Территориальная целостность России незыблема и неприкосновенна. Русский народ оплатил её реками крови. Потеря даже одного квадратного миллиметра территории Русского Государства в современных условиях – это прямая угроза потери всего остального пространства. Для русского же народа угроза потери его национальной государственности – это угроза его жизни, так как русский народ не сможет жить в диаспоре. А это значит, что любое нарушение территориальной целостности Родины недопустимо ни по моральным, ни по прагматическим соображениям. Соратников, допускающих такое, нужно терпеливо убеждать. Политиков и общественных деятелей, призывающих к такому, нужно подвергать жесточайшей обструкции всеми доступными методами.
4. Русский народ един и неделим. Любые попытки и любые призывы делить его на субэтносы являются актом агрессии либо актом измены.
5. Россия – глобальная сверхдержава. В ином качестве она существовать не может. Для нас глобальный суверенитет – вопрос выживания. В любой иной форме реагировать на вызовы наступающей эпохи Россия будет не в состоянии и неизбежно погибнет. По этой причине наша цель – восстановление и укрепление её глобального сверхдержавного статуса на внешней арене и глобального мессианского императива на арене внутренней.
6. Россия и русский народ идут своим особым историческим путём. Современный капитализм умирает. Это происходит во всём мире и не является ни для кого секретом. В связи с чем интеграция в его пространство является смертельно опасной для русского народа и России. Кроме того, ни о каком «европейском выборе» так же речи быть не может, по причине того, что ценности, исповедуемые современным европейским сообществом, несовместимы с русским менталитетом и ценностями русского народа, на которые опирается Россия.
7. Социальная и экономическая справедливость в России должна быть восстановлена безусловно. Итоги криминальной приватизации 90-х должны быть пересмотрены с точки зрения справедливости: национальные недра, национальные стратегические предприятия, национальные объекты инфраструктуры общенародного и общественно важного характера и другая собственность, имеющая общенациональное значение, должны быть возвращены стране и нации, а имущество криминально-олигархических кланов должно быть изъято.
8. Народная собственность неприкосновенна. Итоги приватизации личного имущества (жилья, земли, объектов инфраструктуры личного пользования и др.), а так же мелких и средних предприятий, приносящих общественную пользу (фермерских хозяйств, частных производств и др.) пересмотру не подлежат.
9. Любое сотрудничество с русофобами недопустимо. Под какими бы лозунгами они не выступали, какие бы «общие цели» не преследовали, каких бы тактических и стратегических выгод это не сулило – сотрудничество с ними недопустимо ни под каким видом. В первую очередь это ограничение относится к либералам всех мастей, а так же к представителям других политических сил, исповедующих русофобскую идеологию и высказывающих идеи, направленные на подрыв России, её государственности и территориальной целостности.
10. Геноцид русского народа должен быть признан, подвергнут огласке, осуждению и возмездию безусловно и в полной мере. Систематическое истребление русских, производимое в период с 1991 года, вне зависимости от способов его осуществления (от прямого физического уничтожения русского населения, искусственной алкоголизации и абортизации, до террора против русской культуры и русского языка), должно получить чёткую и однозначную правовую, политическую и идеологическую оценку. Признание геноцида русских должно быть произведено и освещено как в целом, так и по отдельным актам геноцида (Чечня, Таджикистан, Кыргызстан и др.). Так же должно быть осуществлено возмездие, как в отношении непосредственных виновных, так и в отношении их идеологов, пропагандистов, а так же политических и иных сообществ, этот геноцид осуществлявших. Возмездие это должно быть проведено любыми средствами и в любой точке мира.
11. Русский народ является территориально разделённым народом и стремится к воссоединению. Великороссы, малороссы и белорусы - одна русская нация. Мы провозглашаем политической целью восстановление русского пространства и территориальное объединение государств, имеющих русское население: России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Прибалтики и Приднестровья (с безусловным уважением прав и достоинства иных народов этих стран). Степень и формат объединения будут определяться впоследствии.
12. Историческое достоинство России и русского народа неприкосновенны и должны быть восстановлены полностью. Наша великая история – основа нашей великой культуры и фундамент нашей великой государственности. Двадцать лет её унижали и обливали грязью. Двадцать лет обесценивали наши победы и очерняли наших героев. Двадцать лет русский народ пытались лишить национальной гордости. Это должно быть остановлено: наша история должна быть обелена, а ложь против неё изобличена.

Принимая эти основные принципы и обязуясь следовать им принципиально и безусловно, мы оставляем все прошлые разногласия, какими бы они ни были, и обязуемся действовать совместно, единым фронтом и общей силой.

Судьба нашей Родины и нашего народа зависит от нашего единства.

В борьбе за освобождение России, за права русского народа и других коренных народов России, живущих с ним в мире и гармонии, за восстановление справедливости, попранной в отношении Родины и нации, мы признаём все методы, при условии их полезности и политической целесообразности.

Мы призываем все патриотические силы проявить солидарность в борьбе за освобождение и возрождение нашего Отечества и нашего народа.

Вернём себе Родину! За свободу и справедливость!

СЛАВА РОССИИ!

Согласие или не согласие поставить свою подпись под этими пунктами уже само по себе будет показателем искренности намерений любой политической силы: они ведь не оставляют пространства для манёвра в сторону недопустимых компромиссов, и, в то же время, оставляют место для представителей всех идеологических групп, чьей целью является Великая Россия, как бы они ни видели это величие конкретно.

А вас, коллеги, если вы согласны с этими основными принципами, я прошу распространить эту статью. Это и будет нашим с вами первым вкладом в будущее национальное объединение. И дай Бог, чтоб не последним.

Следующая статья цикла «Русская Революция» будет завершающей. Это будет ещё один документ, в котором я кратко и тезисно обобщу всё, что написал до этого, в формате 1-2 листов. Это и будет краткое и концентрированное изложение идеологии Русской Революции. Изложение для всех.

Кроме того, весь цикл статей будет сведён в одну брошюру (вариант для печати), которую вы, соратники, при желании сможете распечатать на принтере или сохранить на диске. Ссылка для скачивания так же будет дана в следующей публикации.

СЛАВА РОССИИ!

Этнокласс. Русский национализм обретает концептуальность.

Наконец-то оформляется теория Русской Революции! И в ходе дискуссий формируется новое понимание социологических категорий и их живое наполнение современным огненным смыслом. Ярким примером является развёрнутое представление русского этнокласса в статье Павла Расты «Русская революция. Зеркало для героя». Вот он, пример синтеза Вебера с Марксом! Иначе сложное явление и не поймёшь, как говорит сам Раста:

«Нередко бывает и так, что для сложных явлений актуальны и несколько наборов законов из разных сфер жизни, действующие в зависимости от угла рассмотрения этого явления. И вне всякого сомнения, Русская Революция к таким сложным явлениям как раз и относится».

Итак, этнокласс сложная категория, для описания политического субъекта, включающая в себя марксистскую категорию класса и культурологическую (этническую, национальную) категорию нации.

«Как уже было сказано ранее, ключевым моментом "класса" является вопрос собственности и средств производства. И здесь элементы классового генезиса просматриваются чётко. Во времена Союза (как бы кто к нему не относился) существовала общественная форма собственности на средства производства. Более того: сами эти средства производства были созданы всем народом именно в рамках такой формы собственности - в ходе форсированной индустриализации, стоившей народу колоссального количества сил и лишений. Эти средства производства были нашим народом выстраданы. Причём, в самом что ни наесть буквальном смысле слова. Нация совершила колоссальный и героический прорыв из средневековых методов хозяйствования в техногенный век. И то, что Сталин принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой - это абсолютно справедливое утверждение вне зависимости от того, кто и как относится к самому Сталину. Однако именно тогда начал формирования тот самый класс-паразит - антипод русского этнокласса, о котором мы так же уже говорили ранее и ещё поговорим сегодня. Формироваться он начал из двух источников:
а) партократического сословия (той самой "номенклатуры", о которой так много было сказано во время Перестройки, ей же самой и затеянной);
b) подпольного сословия фарцовщиков (полукриминального сообщества, сколотившего немалые теневые состояния и рвавшегося их легализовать).
Их союз, в советское время казавшийся невероятным, на самом деле имеет очень объективное и логичное содержание: партократическое сословие рвалось конвертировать власть в деньги, а сословие фарцовщиков, в свою очередь, стремилось конвертировать деньги во власть. Вот на стыке этих двух стремлений они и побратались. Став очень мощной силой с костяком, засевшим в КГБ СССР. Кроме того, у любого класса существуют так же и сателлиты. Были они и у класса-паразита - это так называемая "либеральная интеллигенция", а так же прочие антисоветски настроенные группы, вроде стиляг. И вот что забавно: лично я даже представить себе не мог, что дубовый советский пропагандистский мем "Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст!" до такой степени окажется правдой. Но это лирика. Что же произошло в итоге?

А то, что общенациональные средства производства, всенародно созданные и выстраданные, были очень технично у нации изъяты и присвоены классом-паразитом. Произошло это в ходе т.н. "ваучерной приватизации" (не к ночи будь помянута), а так же после неё, в ходе ещё целого ряда операций аналогичного рода. В результате чего квазикласс, бывший до этого, оформился в полноценный класс-паразит со всеми атрибутами оного.

Для чего я рассмотрел генезис класса-паразита, при том, что собирался рассматривать противостоящий ему русский этнокласс? А для того, чтобы ярко проиллюстрировать развитие революционного субъекта. Ведь обе противостоящие силы развивались в тесной связке друг с другом и появление русского этнокласса напрямую связано с появлением класса-паразита. Более того: его возникновение является прямым результатом данного события. Потому, что одновременно с присвоением средств производства классом-паразитом, русский народ их лишился. В полном соответствии с законом сохранения вещества, он же закон Ломоносова-Лавуазье: если где-то прибыло - значит где-то убыло. Причём, произошло изменение состояния не какого-то отдельного класса общества постсоветской России (пролетариата, крестьянства, интеллигенции, военных, бюджетников), а всех их одновременно. А ведь все эти классы вместе составляют нацию. Целая нация попала в одни и те же рамки отношений по поводу собственности и средств производства. А это эталонные классовые признаки».

Всё чётко. Отмечу несущественную неточность. Советское и постсоветское общества не состоят из классов (крестьян, рабочих, интеллигенции), их можно представить только в виде двух классов: псевдо-класса номенклатурщиков, противостоящего трудящимся в СССР и класс-паразит, противостоящий трудящимся в РФ. Т.е. в СССР все крестьяне, рабочие, учителя, врачи и т.п. это один класс трудящихся. Аналогично и в современной РФ. Принципиальная разница в том, что в СССР трудящиеся были собственниками всего национального состояния, а в РФ стали ограбленными пролетариями, имеющими право продавать свою рабочую силу классу-паразиту, который явно считает, что такая сила ему не очень-то и нужна. И здесь естественно выявляется вторая категория, категория нации.

«И вновь начнём от обратного: рассмотрим класс-паразит. С одной стороны он имеет такой вполне выраженный классический классовый признак, как наднациональность. Но, опять же, это только с одной стороны. А с другой стороны он имеет ещё один, не менее ярко выраженный признак: антинациональность. Иными словами, он не просто не идентифицирует себя с какой-либо нацией (что вполне нормально для класса "в чистом виде"). Он ещё и активно противопоставляет себя нации. Причём, делает это очень агрессивно и деятельно. И нация эта вполне конкретна: русские. Делает это класс-паразит и сознательно (руководствуясь вполне прагматическими соображениями), и бессознательно (руководствуясь классовым чутьём, которое с крушением коммунистической идеологии никто, всё же, не отменял). Рассмотрим оба уровня антинациональной агрессии класса-паразита:
1. Сознательный. Как отдельные деятели и идеологи класса-паразита, так и его институты, изначально руководствовались двумя главными целями. Экономической: присвоение собственности и власти. И ментальной: приведение России "в лоно европейской цивилизации". Да, коллеги. Примитивизировать врага было бы страшной ошибки - его побудительные мотивы куда сложнее банального грабежа. Так вот, для достижения обеих этих целей на самом деле было и есть только одно необходимое условие: слом русской нации. Демонтаж её менталитета и разукомплектация её национального самосознания. Со всеми составляющими: культурой, историей, национальной гордостью. Ведь собственность не достаточно присвоить, её нужно ещё и удержать, и закрепить. А для этого им необходимо было сломить волю к сопротивлению целого народа. Огромного народа. И как ещё это можно было сделать, не низведя народ до уровня стада дезориентированного быдла? Для того же, чтоб привести русских в Европу со всеми её ценностями, абсолютно не совместимыми с ценностями русских, вызывающими у них инстинктивный протест и отторжение, необходимо было лишить русских национальной гордости. Сломать то, что называется "русской душой". Вытравить её всеми способами. Высмеять нашу историю. Оболгать нашу культуру. Привить нам комплекс национальной неполноценности и комплекс исторической вины. А заодно воспитать поколение беспринципного космополитического сброда: "граждан мира", безродных существ с "повышенной мобильностью", легко перемещающихся туда, где комфортней, невынужденно и без эмоций покидающих могилы предков, созданий, для которых само понятие нации и всего, что с ней связано - архаика, место которой на свалке. Повторяю: всё это делалось целенаправленно против русских. Никакой другой народ ими не терроризировался, так как не мешал им в принципе.
2. Бессознательный. Этот уровень агрессии носит абсолютно прагматический, а потому очень холодный и расчётливый характер. Связан он с тем, что русские, как рабочая сила, классу-паразиту крайне не выгодны. И как граждане тоже. Дело в том, что класс-паразит исповедует исключительно экстенсивные методы хозяйствования. Те, что направлены на максимальную выработку, истощение и полное выкачивание любых ресурсов. В рамках класса-паразита никто, ничего и никогда не будет вкладывать в развитие и восстановление. С точки зрения его представителей это элементарно экономически неэффективно. А зачем, если эти деньги можно распилить, а то и просто "отжать"? Для чего все эти непонятные геморроидальные движения с амортизацией, НИОКР и всем прочим, абсолютно чуждым их пониманию? И для них народ - точно такое же средство производство, как и всё прочее. Так вот, в рамках их модели хозяйствования им гораздо выгоднее таджикские неквалифицированные рабы, чем квалифицированные русские рабочие, которым необходимо обеспечить ещё и соцпакет, да и платить нужно в три-четыре раза больше, плюс ещё и с их зарплаты "кроить себе долю малую" куда проблематичней, чем с зарплаты бессловесных среднеазиатских туземцев. Классу-паразиту русские экономически невыгодны. И поделать с этим ничего нельзя. В довершение картины, от русских класс-паразит инстинктивно ожидает всякого рода осложнений и неприятностей. Что ставит эффектный крест на их судьбе с точки зрения этого класса

В свете всего этого нет ничего удивительного в поведении режима (что кремлёвской его части, что болотной, бывшей у власти в 90-е годы). Они управляют Россией так, как вы бы управляли каким-нибудь африканским государством вроде Зимбабве. О какой заботе о гражданах или эффективном управлении может идти речь, если граждане эти для вас попросту чужие? И это сравнение высвечивает антинациональную сущность класса-паразита лучше, чем что бы то ни было. Необходимо уразуметь: класс-паразит - это класс-русофоб, причём на биологическом уровне, обусловленном самой его сутью, самим смыслом его возникновения и логикой его развития.

И другим он быть не может. Потому, что классовые противоречия неразрешимы априори и с классовым врагом договориться нельзя. Это аксиома. Которую каждый русский патриот должен усвоить раз и навсегда.

В результате русский народ подвергся самому настоящему этническому террору. Причём, во многих случаях в самом что ни наесть прямом смысле слова. Я уже говорил, что у всех классов есть сателлиты. Время сателлитов-стиляг и диссидентов кануло в лету. А у нового времени новые песни. И поскольку класс паразит является русофобом по природе, то сателлиты у него этнические. С помощью кого можно ломать народ? Разумеется с помощью другого народа. Вернее, народов. А ещё вернее - народцев. Вот так и появился на арене фактор кавказцев».

Павел Раста вводит в оборот новые понятия, такие как этнические и социальные «сателлиты» класса-паразита. По-моему, это удачнее, чем «социальные слои», «социальные группы» и «национальное самосознание». Сразу ясно, откуда у этого «сознания» ноги растут. Эти понятия несут большую смысловую нагрузку, динамику классовой борьбы, которая не бывает чисто классовой, а всегда характеризуется «примесями», которые, говорит Раста, часто играют решающую роль.

Прекрасно проработан вопрос о мобилизации национальной составляющей русского этнокласса с помощью этнических сателлитов класса-паразита.

Я же попытаюсь воспользоваться новыми возможностями рассматриваемых категорий, чтобы подумать о субъектности русского этнокласса. Ведь это самое главное – политическая субъектность. Говорить о политической субъектности русской нации или русских трудящихся по отдельности не получается, что мы и наблюдали у Расты в серии статей «Русское государство». Там для анализа ситуации и для самого проекта явно не хватало субъекта политического действия. Совсем другое дело, когда эти категории характеризуют одновременно один объект – русский народ, который как-то сразу обретает искомую нами субъектность. Если трудящиеся в классическом марксистском смысле, разделенные по рабочим местам и не имеющие общего дела, оказываются деклассированными и не могут быть социальной опорой для политических сил, выражающих их интересы, то для этнокласса ситуация меняется. Аналогично и для русской нации, которая также в «чистом виде» не может быть опорой политических сил, появляется та самая субъектность, которая эту возможность даёт. Русский национализм становится политической силой, а русский коммунизм окончательно уходит с абстрактной всеобщей применимости марксистских категорий. Только в этом может быть синтез русского коммунизма и русского национализма и только на этой почве примирение «белых» и «красных».

Нам не хватает понимания единства национальных и классовых интересов. Объединение этих интересов увеличит нашу силу не в два раза, а во много раз благодаря прекрасному синергетическому эффекту, который просто лезет во все стороны из этой идеи.

Не могу не привести определения русского этнокласса, данного Растой:

«И вот теперь, коллеги, после всего сказанного, давайте, наконец, разберёмся с главным: что же представляет из себя русский этнокласс. Определить его не так просто: так как он явление уникальное и возникшее на границе двух фундаментальных категорий (этнической и классовой), то определять его жёсткими и классическими мерками только одной из этих категорий нельзя. Его рамки просто не могут быть только этническими или только классовыми. Однозначно можно сказать, что в него входят не все русские. Ведь те, кто входит в класс-паразит, тоже в основной своей части являются русскими по крови. И не нужно конспирологии - давайте, опять же, смотреть правде в глаза. Можно ли причислять их к русскому этноклассу на основании их крови? Ни в коем случае! А хипстера к нему отнести можно? Никогда! Но так же нельзя определять эту принадлежность и категорично по отношению к собственности на средства производства. Ведь мелкий или средний предприниматель, обладающий такой собственностью, создававший своё дело собственным трудом, физическим и интеллектуальным, точно так же изнывающий под гнётом этнического и экономического террора, то есть, по сути, не менее угнетаемый, чем все остальные, к классу-паразиту также причислен быть не может.

Тогда на основании чего определять принадлежность? Только на том основании, на котором русский этнокласс, собственно говоря, и появился - синтеза двух фундаментальных категорий. И исходя из этого мы определяем:

Русский этнокласс - это общность, существующая в рамках русского этноса, являющаяся природным носителем его культуры и ценностей, и состоящая из людей, занятых в сфере общественно-полезного производительного труда, как производственного, так и интеллектуального.

А если совсем коротко, то эту общность можно обозначить двумя словами: РУССКИЕ ТРУЖЕНИКИ. К числу которых можно смело отнести 90% русских. А то и больше».

У русских националистов и русских коммунистов общая социальная база – русский народ, который приобретает политическую субъектность только как результат сложения национального движения русской нации и классовой борьбы русского народа – труженика. В этом и залог успеха, и образ светлого будущего. Вопросы интерпретации русских революций начала ХХ века приобретают вроде бы академический интерес и теряют политическую актуальность. Но это совсем не так. Позже я постараюсь обсудить ту часть статьи Расты, где говорится, что революция 17-го года не была национальной. Этот вопрос важен, но по сравнению совсем сказанным выше, он может подождать. 

КГБ В КАНУН ПЕРЕСТРОЙКИ

КГБ В КАНУН ПЕРЕСТРОЙКИ

— http://www.rusproject.org/node/78

О месте наших спецслужб, знаменитого КГБ, во время перестройки сказано немало. Я всего лишь хочу подтвердить публицистические обличения этого ведомства, ссылаясь на одного из его высоких чинов, причем, не самого худшего. Можно считать, что речь здесь идет от первого лица, а значит, и все предположения о предательской роли КГБ - правда.

Для начала необходимо представить героя данного откровения. Одно время в ТВ-программу «Русский дом» зачастил с выступлениями генерал-лейтенант Н.С. Леонов. Патриотически настроен, аргументировано обличает существующий режим, критика содержательна и привлекает своей прямотой. Но что-то в нем меня настораживало. Все его высказывания постоянно сопровождались неестественной усмешкой или ухмылкой, что обесценивало всю серьезность сказанного им. Чувствовалась какая-то фальшь. Несмотря на некоторую симпатию, что-то останавливало меня, чтобы полностью верить новоявленному патриоту. Но что, не мог понять. Так бы и остался наедине со своими сомнениями, если бы в руки не попала его автобиографическая книга «Лихолетье», изданная еще в 1999 г.

В аннотации А.Н. Крутова к книге сказано, что Леонов Н.С. - исключительной чистоты человек, «сохранивший... горячую любовь к Родине».

ЕЩЕ ОДИН ГЕНЕРАЛ ВОЛКОГОНОВ

Такие книги я не пропускаю и углубился в чтение; однако обнаружил там не столько «любовь к Родине», сколько... Впрочем, судите сами.

Вот, например, он описывает встречу с бывшим солдатом РОА, затерявшимся на чужбине в Перу. Тот растрогал Леонова так, что будущий генерал-лейтенант разразился следующим аналитическим рассуждением (напомню, что Леонов продолжительное время заведовал информационно-аналитическим управлением сурового ведомства).

«...Наверное, не все рассказал мне солдат РОА о своих делах в военное лихолетье, но кто же должен нести самую главную ответственность за миллионы разрушенных домов, миллионы изувеченных судеб, за трагедию народа? И ответ только один: те, кто захватил право решать судьбу страны. За то, что немецкие армии дошли до Сталинграда, выморили голодом Ленинград, унесли жизни 27 млн. людей, ответ перед историей будут нести Сталин и те, кто по его доверенности проводил политическую и военную линию партии» (стр. 90).

Если бы я не прочел этот леоновский пассаж собственными глазами, я бы ни за что не поверил. Подумал бы, что мне «впаривают» Волкогонова. Чисто либерально-демократическое представление о том времени, о нашей истории, о роли тех или иных личностей той эпохи. Профессор МГИМО, академик РАЕН, генерал-лейтенант Леонов Н.С. в соответствии с американо-сионистскими канонами пропаганды повторяет: ответственность за трагедию войны несет не агрессор, а жертва агрессии. Точно так же США убеждают, что в трагедии иракского народа виновен не агрессор, а С. Хусейн. Вот и у Леонова о Гитлере ни слова; за все в ответе Сталин.

В чине генерала, да еще обвешанного такими «учеными» титулами, полагалось бы знать, что до Сталинграда дошли не «немецкие армии», а объединенная армия Европы, правда, главной силой в которой была немецкая.

Полагалось бы также знать, что весь промышленный потенциал покоренной Европы участвовал в создании ударной мощи гитлеровской армии.

А какой вклад в создание этой мощи (тайно) сделали «наши союзники»?! Неужели и этого не знает профессор МГИМО?

А о роли Сталина в подготовке страны к обороне я Вам, генерал, скажу вот что: если бы И.В. Сталин лично не возглавил руководство всеми отраслями оборонной промышленности, вы бы так и остались в своей деревне пастухом у какого-нибудь немецкого колонизатора.

С именем Сталина связаны такие грандиозные достижения, как индустриализация, образование и грамотность, широчайшие социальные преобразования и т.д., т.д.; а ведь он стал полноправным хозяином страны только в 1928-1929 гг.

Я Вам расскажу, профессор МГИМО, одну быль из истории и переписки в эмиграции двух масонов - Н.В. Валентинова (Вольского) и Е.Д. Кусковой. Да-да, той самой мадам Кусковой, на квартире которой масоны обсуждали состав будущего Временного правительства. Так вот, в одном из писем Валентинов грубо отозвался о Сталине; Кускова с возмущением ответила: «Вы написали гадость. Это плевок в лицо русскому народу... имя его никогда не будет сорвано с великих строек, им сделанных!».

Этот случай относится к 1956 г. Кускова отчитала своего эпистолярного товарища, уже будучи в преклонном возрасте. Мудрость прожитых лет, если не утеряна совесть, берет свое.

Вам, генерал Леонов, годы не прибавили мудрости. Видимо, все же совесть с дефектом.

Опустим все прочие пасквили Леонова в адрес И.В. Сталина; приведем лишь общий вывод. Сталин у Леонова - не великий государственник, сделавший Россию сверхдержавой, а политик «...деятельность которого оказалась разрушительной для Советского Союза» (стр. 205).

Это «плевок в лицо русскому народу...».

КАКУЮ РОДИНУ ВЫ ЛЮБИТЕ?

Вот такие у нас патриоты, «сохранившие горячую любовь к Родине». Только возникает невольный вопрос: а к какой Родине? Исходя из сказанного в последней цитате, можно подумать, что это Советский Союз. Нет, здесь такая же фальшь, как и всюду в его рассуждениях. Наверное, когда писал эту фразу о Советском Союзе, точно так же подленько ухмылялся, как и во время телепередач. Я почти уверен в этом. Посмотрите, с каким пренебрежением этот прослывший у нас патриотом генерал на протяжении всей книги отзывается об СССР.

«Государство, известное под названием СССР... завершило свое существование в 1991 г. после длительной «агонии» «нашего «исторического произведения»» (стр. 104, 105).

Леонова, кажется, это обрадовало, поскольку он и его коллеги, начиная с 1974 г., «...стали искренне пугаться расползания по планете красной сыпи «социализма» (стр.114).

Вон еще когда ответственные сотрудники Комитета начали тяготиться общественным устройством в нашем Отечестве. Они мечтали о том дне, когда «красная сыпь социализма» исчезнет и у нас. Леонов как руководитель информационно-аналитического центра всесильного и многомудрого КГБ был настолько уверен в крушении социализма, что «своей дочери Ирине... за десяток лет до наших дней (до 1991 г. - А.Д.) внушал, что ей придется жить в ином обществе...» (стр. 291).

Странная какая-то любовь к Родине у этих записных патриотов; распинаются в любви и в то же время с восторгом вспоминают, «какими же счастливыми мне представлялись годы, проведенные за кордоном...» (стр.133).

ДАЕШЬ ДЕМОКРАТИЮ!

Итак, авторитетный аналитик Комитета приходит к выводу - социалистическая идея рано или поздно потерпит крах. И что же в данной ситуации предпринимает сотрудник госбезопасности? А ничего! И оправдывает это тем, что, кроме «синяков и шишек», ни к чему бы не привело.

«Размышления привели к грустным выводам: /.../ сталинские репрессии отучили от смелости в отстаивании своих взглядов» (стр.137). И не постеснялся: жил при Хрущеве, делал карьеру при Брежневе, был в прекрасных отношениях с Андроповым, а отстаивать свои взгляды его отучил Сталин.

Да, безусловно, бардака было предостаточно, но предостаточно было условий и способов повлиять на ситуацию, тем более для человека, который был «вхож» к первым лицам государства. К тому же имел возможность представлять свои соображения в виде выводов возглавляемого им аналитического центра.

Могли, но предпочли предать. Леонов и К° из системы безопасности государства превратились в проводников либерализма.

Заслуживает внимания откровенность генерала о том, что представлял из себя в то время КГБ. «Не одному мне приходили в голову мысли: «Что же делать?»... Не раз мы обсуждали эти вопросы в кругу самых близких сослуживцев. /.../ Надо признать, что идея бунтарства, выступления в какой бы то ни было форме против существующего строя казалась нам неуместной» (стр.139).

Уверен, признание это сделано вовсе не с тем, чтобы понравиться демократическому режиму. Мысли о свертывании социализма преследовали его. Как явствует из повествования, генерал был обольщен демократией; она уже хитроумно заложена во многих соцстранах в виде многопартийности и выйдет «...на арену в подходящий политический момент» (стр. 160).

А рассказывая о Коста-Рике, этом «единственном островке спокойствия» в Латинской Америке, Леонов объясняет почему: «Там давно укрепились основы буржуазно-демократического строя в результате широкого развития мелкой и средней собственности» (стр.179).

Ввиду приверженности Леонова идеям демократии, ему «...искренне было жаль Никиту Сергеевича», свергнутого соратниками по Политбюро, отказавшимися «...поддержать и развить... начатые <Хрущевым> демократические процессы» (стр.72).

Видимо, эта мысль очень занимала его, и он не видел никакой другой силы, кроме КГБ, которая смогла бы взамен социализма «развить демократические процессы». Вот, например, Леонов, читая Г. Грина, ловит себя на мысли, что отдельные фрагменты книги относятся непосредственно к нему: «мне казалось», «что однажды КГБ возьмет власть в свои руки и тогда окажется, что <Западу будет> гораздо проще вести дела с прагматиками, чем с идеологическими попугаями» (стр.153).

ПО ЕДИНОМУ ШАБЛОНУ

В годы так называемой «холодной войны» наша пресса подробно рассказывала о мерах США по подготовке гражданского населения к защите и о том, до какой истерии доходила американская пропаганда в запугивании собственного народа. Естественно, вопросами гражданской обороны занимались и мы; плохо ли, хорошо ли, но без всякой истерии и в меру сил и возможностей. Обстановка обязывала.

Интересно послушать, как интерпретирует этот период истории наш герой. По Леонову, подготовка нашего населения к защите при угрозе атомного нападения - это «сатанинские игры». В Америке не сатанинские, а у нас, видите ли, сатанинские. Не раздается критики в адрес Америки по поводу массового строительства там убежищ; зато возведение таковых у нас оценивается им как возведение «братских могил» по всей стране (стр.123).

Строительство же противоатомных сооружений для нужд армии (штабы, командные пункты) и высшего политического руководства генерал рассматривает как нежелание «власть имущих» «ценить народную копейку». Более того, такая политика советского руководства «...подтолкнула американцев на разработку специальных ядерных боеприпасов, способных проникать на большую глубину» (стр.124).

Здесь генеральская логика почти повторяет вымыслы перебежчика Резуна: Гитлер напал на СССР, чтобы упредить Сталина. У Леонова: Америка разрабатывала средства атомного нападения потому, что СССР был достаточно защищен и тем самым вынуждал ее.

Резун, если не ошибаюсь, был младшим офицером, однако интерпретирует события по-генеральски. Мы вспомнили здесь об этой личности в связи с тем, чтобы подтвердить: никакого различия в моральном облике между лейтенантом и генерал-лейтенантом не существовало. Да и сам Леонов признается, каким было общее мировоззрение кагэбэшного офицерства: «...так мыслили все офицеры и руководители разведки» (стр.124). Правда, некоторые из них были болтливее других, и тогда возникал скандал: «О политических взглядах Калугина в то время было известно, что они куда ортодоксальнее, чем у большинства генералов...» (стр. 259).

По-моему, все вопросы о том, что КГБ якобы стоял на страже безопасности, сняты.

Признаюсь, чтение не доставило мне удовольствия; прав я или нет, но у меня сложилось впечатление, будто я читаю очередную исповедь то ли Азефа, то ли Малиновского. А те места в книге, где Леонов подражает Волкогонову (а их уйма), - это «плевок в лицо русского человека». Отдельные его высказывания мне было бы противно цитировать, если бы я решился проанализировать всю книгу.

И все же одна неоспоримая ценность автобиографической книги Н.С. Леонова есть: она наглядно показывает, каким был Комитет накануне «перестройки».

А.К. ДМИТРИЕВ

Источник: http://www.duel.ru/200831/?31_1_2

История:

Новейшая История

Новейшая История:

Уничтожение СССР

Образ будущего по СГКМ

Известный афоризм о разрухе в головах, подобен легенде о Вавилонском столпотворении, приведшем к смешению языков. По легенде, люди, перестав понимать друг друга, перестали  строить великую Вавилонскую башню. В 20-е годы прошлого века, когда родился афоризм о «разрухе в головах», до Вавилонского смешения» было всё-таки далеко. Был тогда общий политический язык, который позволил состояться историческому процессу, субъектом которого являлся народ. Про те времена сказано:

«Герой уж не разит свободно,

  Его рука в руке народной».

Можно сказать, что этим языком был марксизм, но это уводит в сторону от сути вопроса. Потому что, например, у русских крестьян, которые не ведали о марксизме, был свой политический язык и, возможно, в силу этого, они являлись субъектом русского исторического процесса.

Марксизм был общим языком, или точнее, общим акцентом у образованных слоёв российского общества. Почему марксизм являлся акцентом? Потому, что Гражданская война в России велась между революционными марксистами: меньшевиками и эсерами против большевиков. Значит, политические языки у них были принципиально разными. Договориться они не смогли, не смотря на общий акцент. Язык большевиков оказался народным и «в руке народной» был меч большевизма.

Может причина в том, что 85% населения России были крестьяне, а там где общество менее однородно, больше смешение языков, меньше политической субъектности. Индустриализация и урбанизация привели к усложнению общества и «смешению» политических языков. Общие интересы и цели, причём экзистенциональные, всегда есть у народа, какой бы сложной не была бы структура общества, но ясность и очевидность этого легко затемняется корпоративными и групповыми интересами. Начинается процесс «разделения языков» и, чтобы он не зашёл до гибели общества (с помощью внешних и внутренних доброжелателей) требуется осознанная работа по сохранению общего политического языка и постоянному ясному формулированию общих целей и интересов.

Сейчас ситуация больше напоминает о Вавилонской легенде и задача сохранения общества и страны по сути сводится к задаче выработки общего политического языка (общего хотя бы для 85% народа). Этим занимается С.Е. Кургинян в клубе «Суть времени» и этим же занимается С.Г. Кара-Мурза. Хочу обратить внимание на работу СКГМ   «РОССИЯ: ТОЧКА 2010, ОБРАЗ БУДУЩЕГО И ПУТЬ К НЕМУ».

Далее краткий конспект:

«Вопрос об образе будущей хозяйственной системы имеет смысл лишь в том случае, если удастся снова запустить ту хозяйственную машину, которая нам дана историей. Невозможно перескочить в будущее без того, чтобы обеспечить страну на переходный период жизненно необходимыми средствами на приемлемом для ее воспроизводства уровне.

Мы отказываемся от детерминизма, априори задающего нам модель идеального образа будущего. Проблему будем излагать на языке жестких («земных») понятий, без туманных идеологических формул вроде дилеммы «капитализм-социализм». При этом исключается детерминизм любого типа – как исходящий из идеологических предпочтений (типа «социализм лучше капитализма» или «демократия лучше тоталитаризма»), так и из веры в «железную необходимость» исполнения объективных законов общественного развития¹. Будущее конструируется и строится.

¹ Здесь главной трудностью при обсуждении и принятии проекта будет давление исторического материализма (вера в «объективные законы развития», присущая как марксизму, так и либерализму)».

«Важная методологическая установка этой работы заключается в том, что хозяйство – ключевая часть более широкой и сложной системы жизнеустройства.

Россия переживает именно кризис жизнеустройства («системный кризис»). Однако широко бытует ошибочное убеждение, будто выход из кризиса – проблема экономическая, и ответ должны дать экономисты. На деле экономиста можно уподобить инженеру-эксплуатационнику, который обеспечивает нормальную работу данной хозяйственной машины (или же ее подсистемы – смазки, питания и т.д.). Такой инженер часто не знает и даже не обязан знать теоретических принципов всей машины – например, термодинамики как теории тепловой машины. И уж тем более инженер, специалист по дизелям, не обязан знать теории машины совсем иного рода (например, ядерной физики как основы атомного реактора).

Когда слушаешь рассуждения экономиста-«эксплуатационника» о российском кризисе, возникает подозрение – а понимает ли он, о чем говорит? Ведь почти все экономисты уходят от вопроса, в чем суть рыночной экономики и ее отличие от того типа хозяйствования, которое стали переделывать».

«Хозяйственная система – часть национальной культуры. Устойчивость хозяйственной системы есть условие сохранения народа, а ее изменчивость («подвижность») есть условие адаптации народа к изменяющейся внешней среде. Любая реформа хозяйства должна соблюдать баланс между устойчивостью и подвижностью.

В 90-е годы этот баланс был резко нарушен, что привело к ослаблению или разрушению многих механизмов, сплачивающих население России в народ. Произошел «демонтаж народа», что в данный момент является, вероятно, главным препятствием для преодоления кризиса.

Реформа ослабила, повредила или разорвала практически все типы связей, которые соединяли людей в народы, а народы России – в большую полиэтническую нацию. Здесь мы не рассматриваем всю систему этих связей и механизмы, которые их воспроизводили.

Но особое место в повреждении этих механизмов занимает созданная реформой прямая угроза для русских – деиндустриализация.

В социальном плане все народы России несут урон от утраты такого огромного богатства, каким является промышленность страны. Почему же деиндустриализация – это удар именно по русским как народу, по национальной общности? Потому, что за ХХ век образ жизни почти всего русского народа стал индустриальным, то есть присущим индустриальной цивилизации. Даже в деревне почти в каждой семье кто-то был механизатором. Машина с ее особой логикой и особым местом в культуре стала неотъемлемой частью мира русского человека.

Русские стали ядром рабочего класса и инженерного корпуса СССР. На их плечи легла не только главная тяжесть индустриализации, но и технического развития страны. Создание и производство новой техники сформировали тип мышления современных русских, вошли в центральную зону мировоззрения, которое сплачивало русских в народ. Русские по-особому организовали завод, вырастили свой особый культурный тип рабочего и инженера, особый технический стиль.

Разумеется, все народы СССР участвовали в индустриализации страны, а культура индустриализма в разной степени пропитала национальные культуры разных народов, – с этим трудно спорить. Но если в социальном плане осетины или якуты тоже страдают от вытеснения России из индустриальной цивилизации, то это не является столь же разрушительным для ядра их национальной культуры, как у русских. Русские как народ выброшены реформой из их цивилизационной ниши. Это разорвало множество связей между ними, которые были сотканы индустриальной культурой – ее языком, смыслами, образами, поэзией. А назад, в доиндустриальный образ жизни, большой народ вернуться не может».

«На основании изучения альтернативных программ развития и модернизации российского хозяйства в ХХ веке, исторического опыта реализации разных программ, обсуждения этого опыта в 80-е годы и последующих результатов реформ 90-х годов мы приходим к выводу, что принятая в 1991–1992 годах доктрина преобразования советской хозяйственной системы в «рыночную экономику» содержит фундаментальные ошибки. Попытка воплощения этой доктрины в жизнь неминуемо должна была привести к хозяйственной и социальной катастрофе.

Предупреждения об этом исходили и от советских, и от виднейших западных экономистов. Дж. Гэлбрейт уже в 1990 г. так сказал о планах наших реформаторов: «Говорящие – а многие говорят об этом бойко и даже не задумываясь – о возвращении к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить» («Известия», 31 янв. 1990).

Психическое отклонение клинического характера – вот как воспринималась доктрина реформ экономистом с мировой известностью, не имеющим причин молчать!

Уже к середине 90-х годов мнение о том, что экономическая реформа в РФ «потерпела провал» и привела к «опустошительному ущербу», стало общепризнанным среди западных специалистов.

Нобелевский лауреат по экономике Дж. Стиглиц дает реформе оценку совершенно ясную, которую невозможно смягчить: «Россия обрела самое худшее из всех возможных состояний общества – колоссальный упадок, сопровождаемый столь же огромным ростом неравенства. И прогноз на будущее мрачен: крайнее неравенство препятствует росту, особенно когда оно ведет к социальной и политической нестабильности».⁸

Вдумаемся в этот вывод: в результате реформ мы получили самое худшее из всех возможных состояний общества. Значит, речь идет не о частных ошибках, вызванных новизной задачи и неопределенностью условий, а о системе ошибок, которая привела к наихудшему решению.

Разумным принципиальным решением был бы осознанный и аргументированный отказ от главных постулатов и установок доктрины российских реформ и выработка новой программы восстановления и развития народного хозяйства России. Тактика реализации этого решения – важный, но особый вопрос. В любом случае, независимо от оформления такого решения, продолжать реализацию программы, обреченной на неудачу и уже поставившей страну на грань катастрофы, было бы еще большей ошибкой, чем начинать двигаться по этому пути.

⁸ Дж. Стиглиц. Глобализация: тревожные тенденции. М.: Мысль. 2003. С. 188»

 «Что касается рынка, надо послушать самих либералов. Видный современный философ либерализма Джон Грей пишет: «В матрицах рыночных институтов заключены особые для каждого общества культурные традиции, без поддержки со стороны которых система законов, очерчивающих границы этих институтов, была бы фикцией. Такие культурные традиции исторически чрезвычайно разнообразны: в англосаксонских культурах они преимущественно индивидуалистические, в Восточной Азии – коллективистские или ориентированные на нормы большой семьи и так далее. Идея какой-то особой или универсальной связи между успешно функционирующими рыночными институтами и индивидуалистической культурной традицией является историческим мифом, элементом фольклора, созданного неоконсерваторами, прежде всего американскими, а не результатом сколько-нибудь тщательного исторического или социологического исследования».¹³

13 Дж.Грей. Поминки по Просвещению. М.: Праксис. 2003. С. 113–114»

 «Какого же рода изменение в институциональных матрицах России предполагалось произвести в ходе реформы? Подробно это рассмотрено в упомянутой книге С.Г. Кирдиной [«Институциональные матрицы и развитие России» (Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 2001)].

Очень кратко и грубо суть можно свести к следующему. Понятие институциональной матрицы возникло на стыке цивилизационного и институционального подходов. Это хорошо видно по списку имен ученых и мыслителей, которые сделали основной вклад в становление этого понятия. Обобщая, Кирдина дает такое определение: «Институциональная матрица как социологическое понятие – это устойчивая, исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных сфер – экономической, политической и идеологической».

Строго говоря, каждое общество имеет свой, только ему свойственный тип институциональных матриц – устойчивый, но и развивающийся профиль. Однако это множество разделяется на два класса, тяготеющие к двум разным «чистым» типам, которые называют Х и Y-матрицы (иногда, метафорически, их называют «Западная» и «Восточная» матрицы, хотя правильнее было бы сказать «Западная» и «Незападная»). В чистом виде X-матрица описывает идеальное «рыночное» общество, к которому ближе всего приближается тот «англо-саксонский» тип капитализма, что сложился в Голландии и Англии, был распространен кальвинистами в части Европы, а пуританами в США, Южной Африке и Австралии. Это – цивилизационное ядро современного Запада. К нему примыкают более «мягкие» типы капитализма в его либеральной или социал-демократической версиях (Скандинавия, Германия, юг Европы, модернизированная часть Латинской Америки).

Y-матрицы отвечают незападным обществам (даже таким модернизированным, как Япония или Россия), в которых жизнеустройство складывалось согласно метафоре «семьи», под сильным влиянием общинной идеологии, коммунальной материально-технологической среды и патерналистского государства. Под этим углом зрения различия общественно-экономических формаций не являются определяющими, так что в одну категорию входят и японский или корейский «конфуцианский капитализм», и советский «социализм». И плановая, и рыночная экономики могут строиться в рамках и Х-матрицы, и Y-матрицы.

Английский философ Дж. Грей пишет на этот счет: «Рыночные институты вполне законно и неизбежно отличаются друг от друга в соответствии с различиями между национальными культурами тех народов, которые их практикуют. Единой или идеально-типической модели рыночных институтов не существует, а вместо этого есть разнообразие исторических форм, каждая из которых коренится в плодотворной почве культуры, присущей определенной общности.

В наши дни такой культурой является культура народа, или нации, или семьи подобных народов. Рыночные институты, не отражающие национальную культуру или не соответствующие ей, не могут быть ни легитимными, ни стабильными: они либо видоизменятся, либо будут отвергнутыми теми народами, которым они навязаны».

Россия и в облике Российской империи, и в облике СССР, была обществом, где Y-матрица вызрела в наиболее чистом виде, представляя наглядную альтернативу жизнеустройству согласно X-матрице. Стремление защитить свою институциональную матрицу в ходе вторжения западного капитализма и было общей причиной русской революции (а затем и волны революций в других незападных, «крестьянских» странах).

В ходе экспансии западного капитализма в период империализма («второй волны» глобализации) было много попыток политическими и экономическими средствами изменить институциональные матрицы зависимых стран по западному образцу. Ни одна из этих попыток не удалась – слабые культуры погибали (с массовой гибелью или полным «угасанием» населения), сильные закрывались культурными барьерами и вели «молекулярное» сопротивление или открытую борьбу под социалистическими или националистическими знаменами.

Кирдина цитирует слова одного из основоположников неоинституционализма Дугласа Норта: «Наличие механизмов самоподдержания институциональной матрицы … свидетельствует о том, что, несмотря на непредсказуемость конкретных краткосрочных тенденций развития, общее направление развития в долгосрочной перспективе является более предсказуемым и с трудом поддается возвращению вспять».

В России же мы имеем еще более сложный случай: реформа означала не попытку возвращения вспять (к общинному землевладению или старообрядческому капитализму Саввы Морозова), а переделку Y-матрицы в X».

«Утопия «постиндустриализма», при котором, якобы, человечество будет обходиться без материального производства, включена в доктрину российских реформ. Ей, например, был подвержен глава Минэкономразвития Г. Греф. В апреле 2004 г. он изложил такие тезисы: «Призвание России состоит в том, чтобы стать в первую очередь не руками, а мозгами мировой экономики! … Этого нельзя сделать ни за десять, ни за пять лет, но мы должны последовательно идти в эту сторону. … Могу поспорить, что через 200–250 лет промышленный сектор будет свернут за ненадобностью так же, как во всем мире уменьшается сектор сельского хозяйства».

Никто с Грефом не стал спорить о том, что будет через 250 лет, а вчера под его руководством продолжался демонтаж российской промышленности. Технологию этой операции здесь рассматривать не будем, заметим лишь, что посредством приватизации мощные советские заводы прежде всего раздробили, чем угробили единую технологическую базу, и вытолкали с них почти половину рабочих.

Реформа привела к беспрецедентному технологическому регрессу. Спад производства произошел даже до того, как началась деградация материально-технической базы – из-за ухудшения организации производства (она также составляет элемент технологии). Примером служит самая рентабельная отрасль – нефтедобыча. После приватизации отрасли новые собственники получили обустроенные месторождения на пике их продуктивности, укомплектованные квалифицированными кадрами. Отрасль не имела финансовых проблем и затруднений со сбытом продукции. Однако в новых экономических условиях было почти полностью свернуто разведочное бурение на нефть, а производительность труда в нефтедобыче упала почти в четыре раза.

Сходное положение в электроэнергетике. В этой высокотехнологичной и хорошо организованной отрасли производительность труда упала в два раза и сейчас остается ниже уровня 1970 г., хотя никаких неблагоприятных воздействий природного или техногенного характера отрасль не испытала. В 1970 г. на одного работника приходилось 1,30 млн. кВт-часов отпущенной электроэнергии, в 1989 г. 2,11 млн. кВт-часов, а в 2004 г. 1,07 млн. кВт-часов».

«Советское хозяйство представляло собой особый тип хозяйства традиционного общества, основанный на антропологии и культуре общинного русского крестьянина. Главные черты и вектор развития этого типа хозяйства сложились задолго до революции 1917 г., а после 1905–1907 гг. были дополнены идеями модернизации и развития, созревшими в рамках проекта Просвещения и привнесенными в российскую культуру марксизмом (и, в меньшей степени, либерализмом).

В первом приближении советский строй – это некапиталистический уклад жизнеустройства в индустриально развитом обществе СССР, распространенный столь широко, что общество могло воспроизводиться на его основе. Этим он отличается от некапиталистических форм жизни в «реликтовых» аграрных обществах и от маргинальных укладов, существующих в капиталистическом обществе («альтернативная» экономика, «новое ремесленничество», религиозные коммуны, криминальное хозяйство и т.д.).

Экономическая теория (политэкономия) принципиально не изучала хозяйства такого типа. То хозяйство, которое реально создавалось в СССР, было насильно втиснуто в непригодные для него понятийные структуры «политической экономии социализма». Советское хозяйство в главной своей сути было объяснено советским обществоведением неверно.

К несчастью, в советский марксизм не удалось включить теории некапиталистических систем хозяйства (например, А.В. Чаянова), и было создано устойчивое мнение, будто частная собственность на средства производства предопределяет тип хозяйства как капитализма. Это глубокое заблуждение: существует обширный класс предприятий (малые предприятия в промышленности и сфере услуг, крестьянский двор на селе), которые при господстве капиталистической системы могут успешно с ней сосуществовать, вовсе не являясь «клеточками капитализма». Они могут успешно функционировать в разных экономических формациях, «мимикрируя» под господствующие уклады.

Иными словами, малое промышленное предприятие с частной собственностью на средства производства вполне могло бы функционировать и в советской системе, и в нынешней российской; этому препятствовала и препятствует именно надстройка системы (представления марксизма в СССР и представления либерализма в РФ).

Другой важный эмпирический факт состоит в том, что ряд советских систем был с успехом перенесен и адаптирован в разных культурных условиях обществ, которые относятся к «рыночным».

Примером служит созданная в СССР система централизованного теплоснабжения от ТЭЦ. В 90-е годы ХХ века она стала все шире внедряться в странах Запада, несмотря на трудности, создаваемые частной собственностью на городскую землю. Так, известный рост энергоэффективности в Дании достигнут в основном за счет поощрения государством переоборудования в ТЭЦ котельных и строительства новых ТЭЦ. Там проводится специальная государственная политика по стимулированию подключения к централизованному теплоснабжению новых потребителей тепла. В Германии также быстрыми темпами развивается централизованное теплоснабжение на базе теплофикации. Консультант Всемирного Банка финн Пекка Коури пишет: “Централизованное теплоснабжение занимает прочное положение в качестве основного способа отопления финских городов. Из общего количества зданий 45% обогреваются центральным отоплением». Даже президент США Клинтон в одном из обращений к стране отметил необходимость развития централизованного теплоснабжения.

Здесь мы выдвигаем следующий тезис: большие социо-технические системы советского типа, имеющие коммунальный характер, также могут сосуществовать с укладами рыночной экономики, основанными на частной собственности. Только в этом случае такая экономика и государство могут приобрести социальный характер.

Этот тезис не слишком очевиден, но имеет серьезные основания. Советское хозяйство в важных отношениях исходило из тех принципов хозяйствования, которые были за много веков отобраны населением России из многих вариантов как наиболее пригодные в наших реальных природных и ресурсных условиях.

Советское хозяйство строилось (опять же, во многих отношениях) не по типу рынка, а по типу семьи – не на основе купли-продажи ресурсов, а на основе их сложения. Это позволяло вовлекать в хозяйство «бросовые» и «дремлющие» ресурсы, давало большую экономию на трансакциях и порождало хозяйственную мотивацию иного, нежели на рынке, типа.

Из устройства хозяйства как семьи вытекал и принцип – производить не для прибыли, а для потребления, и жить по средствам.

В таком хозяйстве выгодно сращивание производства и быта (как в колхозе или на заводе с его «социальными службами»). Это переплетение, идущее от навыка общинной жизни, дает очень большую экономию. Отопление бросовым теплом ТЭЦ – один из примеров.

Благодаря этим особенностям хозяйства в тридцатые годы за десять лет Россия (СССР) провела индустриализацию и обеспечила ведение войны современной техникой, средствами существования - население, и даже ресурсами развития. С 1945 г. за десять лет СССР восстановил довоенный уровень населения и производства, стал второй ядерной и первой космической державой. Все это были задачи далеко не тривиальные.

Базовые материальные потребности населения удовлетворялись в СССР гораздо лучше, чем этого можно было бы достигнуть при том же уровне развития, но в условиях рыночной экономики.

В советском хозяйстве были спроектированы и построены большие технико-социальные системы жизнеустройства России, которые позволили ей вырваться из исторической ловушки периферийного капитализма начала ХХ века, стать индустриальной и научной державой и в исторически короткий срок подтянуть тип быта всего населения к уровню развитых стран. Мы не понимали масштабов и сложности этой задачи, потому что жили «внутри нее».

«Вернемся к главной проблеме. Рассмотрим стратегический вариант формирования «интегральной» хозяйственной системы, соединяющей рыночные механизмы с «общинными» (коммунальными), доведенными до уровня развитых технологий в советское время. Какие наличные условия момента благоприятствуют такой программе, а какие препятствуют, и в какой степени?

Сразу заметим, что все стратегические доктрины сейчас сложны для реализации и являются рискованными для России – по разным причинам. Для восстановления и развития хозяйства по любому пути есть труднопреодолимые препятствия. Нахождение «в ловушке» означает дефицит ресурсов и времени, большую неопределенность и положение «между молотом и наковальней». Все решения в таком положении будут внутренне противоречивыми и требующими большого идеологического и управленческого мастерства. Однако и возможностей вырваться из порочного круга пока немало.

Внешние условия. Условиями, при которых вообще возможно восстановление целостного отечественного хозяйства, включают в себя сохранение хотя бы нынешнего уровня политической независимости России; а также сохранение хотя бы нынешнего уровня стабильности международных отношений (без «горячей» войны «Запад-Восток»). В данный момент Россия обладает достаточным суверенитетом, демонстрирует достаточную лояльность Западу, завязывает долгосрочные выгодные Западу связи как источник энергоносителей и пр. Кроме того, глобализация под эгидой США идет с большими трудностями, «однополярный» мир не складывается. Таким образом, к настоящему моменту у России есть возможность расширить диапазон выбора своего будущего жизнеустройства. Эти условия достаточно благоприятны для нашей программы.

Благоприятным условием надо считать и тот факт, что Россия пока что не вошла в ВТО и не приняла ряд ее норм, которые резко сузят возможности маневра при «конструировании» нашей хозяйственной системы, особенно ее инновационной компоненты.

По сути дела, Россия должна предпринять вторую программу индустриализации, подобную программе СССР 30-х годов или послевоенной Японии. Это потребует подключения к мировому потоку научно-технической информации, потребление которой по нормам ВТО мы оплатить не сможем. Во всех таких чрезвычайных программах необходима та или иная доля независимой капитализации технологий – своего рода кредит, даваемый мировой наукой. ВТО этот источник не только закрывает, но и позволяет «откачивать» собственные достижения ослабевших стран и реально заставляет их свернуть национальные научные системы.

Относительно благоприятна и конъюнктура на мировом рынке экспортных товаров из России, что дает нам на время чрезвычайных усилий резерв финансовых средств.

К неблагоприятным внешним условиям надо отнести наличие на Западе влиятельной антироссийской партии, которая в значительной мере контролирует внешнюю политику и СМИ. В 90-е годы эта партия слишком глубоко проникла во внутренние сферы России и большинства других постсоветских республик. Спонсируемые или идейно поддерживаемые этой партией структуры российского общества обладают существенным дестабилизирующим потенциалом, они по большей части настроены крайне антироссийски и будут вести интенсивную пропаганду против попыток восстановления старых институциональных матриц при любой их маскировке.

Внутренние условия. К главным факторам, которые определяют приемлемый тип хозяйственной системы, ее легитимацию «коллективным бессознательным» и активную благожелательную поддержку населения или, наоборот, сопротивление ей, относятся тип общества современной России, а также доминирующий антропологический (культурно-исторический) тип.

Мы считаем, что антропологическая модель как ядро культурного основания общества в своих главных чертах не изменилась в ходе реформы. В России не произошло, как предполагали «архитекторы перестройки», нового варианта протестантской Реформации и не возникло «свободного индивида» с «протестантской этикой».

Этот вывод трудно строго обосновать эмпирически, но он подкреплен многими косвенными признаками и исследованиями. Из этого вытекает много следствий для хозяйства. Антропологическая модель – фактор фундаментальный, его действие носит «молекулярный» характер, его нельзя быстро преодолеть идеологическим воздействием, институциональными реформами и даже репрессиями. Представление о человеке «переваривает» элементы идеологии и общественные институты, наполняет их «своим» содержанием.

Судя по главным признакам, Россия представляет собой традиционное общество в условиях модернизации. Это и определяет устойчивость и подвижность элементов хозяйственной системы – и необычную живучесть советских систем, которой не предвидели специалисты в 1990–1991 годах.

Вопреки распространенному мнению, «традиционное» общество вовсе не обязательно является застойным, оно способно к интенсивным нововведениям в политической и хозяйственной сфере. В нем при благоприятных условиях может быть развит даже очень динамичный и агрессивный капитализм (но не «протестантского» типа). Таким образом, сохранение бытия России как традиционного общества, главным критерием отнесения к которому и является антропологическая модель, не служит препятствием к быстрой модернизации и переносу (с необходимой адаптацией) многих западных институтов и технологий. В то же время, в нем могут быть модернизированы и эффективно использованы многие традиционные отечественные институты и технологии.

Необходимым условием для восстановления и принятия обществом программы строительства нового жизнеустройства будет возникновение нового обществознания, методологические основания которого соответствовали бы реальной сложности мира, природе нашего общества и динамике происходящих процессов. Традиционное и неявное знание сложности момента не отвечает. Здравый смысл может спасти нас от худших решений, но не позволит выработать целостный проект. Создание адекватного обществоведения, хотя бы небольшого по масштабам, но способного задать рациональную методологию рассуждений и выработки показателей и критериев – задача совершенно срочная и чрезвычайная».